Феномен корейских колхозов
Статья "Феномен корейских колхозов" Брутта Кима вышла еще в 2007 году в фотоальбоме "От Тумангана до Сырдарьи", в котором он выступил как составитель. В подтверждение автор выслал обложку, контртитул (оборот титульной страницы) и страницы (30-33) фотоальбома, где и опубликована эта статья.
А вообще я эту статью написал для книги о Хван Ман Гыме. Но в тот период издание этой книги было под вопросом. И я решил включить статью в фотоальбом, посвященный 70-летию депортации. Но в книгу о Хван Ман Гыме, которая все-таки вышла, но в 2014 году, статья была также включена.
Авторство статьи выяснилось только на днях, до этого мы нашли эту статью в интернете и были рады просто, что до читателей эта статья может быть донесена. В статье в газете "Рыбак Сахалина" авторство не указано.
Благодарим уважаемого Кима Брутта Иннокентьевича за саму статью и важные уточнения об авторстве статьи. Надеемся на понимание, что никакого злого умысла здесь нет и не было.
08 августа 2013 года
Феномен корейских колхозов
На последнем этапе советской истории понятия «колхоз», «колхозник» ассоциировались в нашем сознании с отсталостью, провинциализмом. И такая ассоциация в какой-то мере отражала реальное положение дел в советском сельском хозяйстве.
Имея гигантские земельные и трудовые ресурсы, достаточно мощный материально-технический потенциал, колхозы и совхозы бывшего СССР, тем не менее, оказались не в состоянии решить главную задачу: обеспечить страну продовольствием (еще дальше от решения этой проблемы оказалась современная Россия: жители страны питаются, в основном, тем, что вырастили зарубежные крестьяне).
Руководство СССР, понимая это, сначала пыталось решить продовольственную проблему экстенсивным путем, то есть расширением посевных площадей. В памяти старших поколений хорошо сохранилась целинная эпопея пятидесятых годов, когда пустынные степи Казахстана были превращены в гигантское пшеничное поле. Целина осваивалась без учета водных ресурсов и экологических последствий. Именно тогда появилась идея оросить казахские и узбекские степи водами сибирских рек. Идея была весьма смелой и поистине грандиозной. Однако, как мы знаем, ее реализация так и не была начата.
Ценовая политика государства сделала сельхозпроизводство малорентабельным, а то и вовсе убыточным. Лишь немногие хозяйства даже в условиях волюнтаристской экономики смогли успешно развивать свою деятельность. В их число, безусловно, входила группа колхозов, созданных корейскими переселенцами в пойме реки Чирчик.
Корейские колхозы Узбекистана – один из наиболее поразительных феноменов в истории бывшего СССР. Они были созданы корейскими переселенцами с Дальнего Востока, выселенными с Дальнего Востока перед угрозой японского нападения на СССР осенью 1937 года. Причем этим хозяйствам были выделены далеко не лучшие земли. Камышовые заросли, болота, бросовые земли – вот такой престала перед переселенцами земля, которая должна была прокормить их и их семьи. Нужно также учесть, что переселенцев, на которых был навешен ярлык «неблагонадежных», не брали в армию, они были ограничены в передвижениях, ущемлены во многих других правах.
Не имея порой ни техники, ни других материальных ресурсов, они за невиданно короткие сроки не просто освоили тугаи – заболоченные солончаковые земли, – но и стали лучшими не только в республике, но и во всем бывшем СССР.
И это были не единичные хозяйства. Люди старших поколений хорошо помнят, как гремели в пятидесятые-шестидесятые годы прошлого века колхозы «Полярная звезда», «Северный маяк», имени Микояна, Молотова, Димитрова, Свердлова, Энгельса, «Правда» и другие корейские хозяйства Ташкентской области. Были отдельные корейские хозяйства и в других областях Узбекистана, которые добивались столь же внушительных результатов. Это колхозы имени Сталина (позже он был переименован в «Коммунизм», а затем – в «Вазир») и «Гулистан» Хорезмской области, имени Карла Маркса Самаркандской, «Гигант» Наманганской областей и др.
Чем же объяснить взлет корейских колхозов?
Практически во всех публикациях, посвященных истории и современной жизни корейцев СНГ, говорится о самоотверженности и трудолюбии корейцев, их сметливости, образованности и других достоинствах и что именно эти качества способствовали и способствуют их успешной жизнедеятельности. Наверное, в этих утверждениях есть какая-то доля истины. Но лишь доля!
В принципе, такие качества можно приписать любому другому народу. Были, вероятно, другие, более глубинные причины, которые заставляли корейцев работать больше и лучше других, стремиться стать более образованными и жизнеспособными. И причины эти следует искать в психологии корейцев бывшего СССР
Психология эта начала формироваться с тех пор, как корейцы во второй половине XIX века стали переселяться в российское Приморье. Уже тогда отношение властей, да и русских колонистов, было весьма неоднозначным – от благожелательно-равнодушного до полного неприятия «желтой опасности», если следовать терминологии некоторых чиновников того времени. И, чтобы выжить, адаптироваться в этой чужеродной, порой враждебной среде, чтобы «снискать» лояльное отношение к себе со стороны местных властей, русских колонистов, корейские переселенцы должны были работать больше и лучше других.
И они работали больше и лучше других. Этим и можно объяснить тот факт, что корейские села в Приморье еще в царские времена были обустроены лучше русских сел, а корейские поля были возделаны лучше русских. Об этом свидетельствуют донесения царских чиновников.
Этот синдром инородца преследовал корейцев и в последующие десятилетия, в особенности до и после депортации 1937 года. Весь трагизм людей того поколения состоял в том, что они всецело приняли идеи Советской власти, сражались за нее на полях гражданской войны, первыми в Приморье стали создавать колхозы, которые функционировали весьма успешно.
Но, несмотря на это, всё корейское население было депортировано из Приморья в Среднюю Азию Азию. «В целях пресечения японского шпионажа», как было сказано в постановлении ЦК ВКП (6) и Совета Народных Комиссаров СССР от 21 августа 1937 года.
«Работать и учиться больше и лучше других!».
Этот лозунг стал неписаным законом для корейских переселенцев и в Узбекистане. И этот лозунг они стали претворять в жизнь с первых дней жизни на чужбине, которая станет родиной для их детей и внуков. В ушах еще был слышен тревожный перестук колес поезда, а переселенцы уже вгрызались в тугаи чирчикского левобережья, чтобы подготовить болота под урожай 1938 года.
Потом была война, когда весь урожай приходилось отдавать фронту. Тем не менее, уже через несколько лет корейские колхозы стали становиться на ноги. Об их успехах заговорили в газетах, по радио, на съездах и конференциях. Потом на корейские колхозы посыпался настоящий золотой звездопад. Начиная с 1948 года, когда среди Героев Социалистического Труда появились первые корейские имена, за 10 последующих лет около 130 узбекистанских корейцев были удостоены этого высшего в бывшем СССР звания. Практически каждый четвертый Герой Соцтруда, живший в Узбекистане, был корейцем.
Безусловно, их успешной адаптации на новой земле способствовало и радушие и гостеприимство местных жителей, которые, несмотря на собственные трудности, делились с переселенцами последним куском хлеба. Очень важно и то, что у корейцев и узбеков очень много общего и в образе жизни, и в беззаветной любви к земле, и в отношениях в семье.
На пресс-конференции, посвященной итогам государственного визита президента Республики Корея в Узбекистан (10-12 мая 2005 года) узбекский президент Ислам Каримов и в шутку и всерьез заметил, что Сталин за время своего правления совершил один-единственный хороший поступок: переселил корейцев из Приморья в Узбекистан. Тем самым президент отметил вклад корейцев, который они внесли в развитие Узбекистана.
Второй причиной взлета корейских колхозов стало то, что именно в те годы из рядов переселенцев выдвинулась целая плеяда блистательных организаторов сельхозпроизводства. И позже, в 60-х годах, эта плеяда пополнялась новыми, не менее блистательными руководителями.
Их имена хорошо были известны старшим поколениям (может быть, помнит их и кто-нибудь из корейцев, прибывших из Узбекистана в Сахалинскую область после Великой Отечественной войны). Хозяйства, возглавляемые ими, располагались, в основном, в трех районах Ташкентской области:
Верхнечирчикском (ныне Юкоричирчикском) – «Узбекистан» (Цой Август Романович), «Правда» (Цой Иван Антонович), «Политотдел» (Хван Ман Гым), «Ленинский путь» (Эм Терентий Васильевич), имени Свердлова (Ким Дмитрий Александрович);
Среднечирчикском (Уртачирчикском) – «Полярная звезда» (Ким Пен Хва), «Северный маяк» (Цой Сергей Григорьевич);
Нижнечирчикском – имени Димитрова (Шин Ден Дик), имени Буденного (с 1962 года – «Заря коммунизма» – Тин Чан Ен, имени Энгельса (Хан Валентин Андреевич).
Были замечательные организаторы сельхозпроизводства из числа корейцев и в других регионах Узбекистана. Это Ню Гван Сен (имени Сталина Гурленского района Хорезмской области), Николай Васильевич Ким (директор совхоза имени Аль-Хорезми Хорезмской области), Лим Мен Гык («Гигант» Задарьинского района Наманганской области) и др. Каждый из них был яркой, самобытной личностью, но всех их объединяло одно – искреннее, бескорыстное служение людям, народу, который приютил их. Наверное, было и стремление доказать властям, в том числе и тем, кто принимал решение о депортации, свою лояльность к Советскому государству. И доказательства эти были весьма вескими. Достаточно сказать, что в «Полярной звезде» звания Героя Труда были удостоены 26 колхозников (а председатель колхоза Ким Пен Хва был награжден золотой звездой Героя дважды), в колхозе имени Димитрова – 22, имени Свердлова – 20, имени Микояна -18, имени Буденного – 16, «Правде» – 12. Столь массового присвоения звания Героя Социалистического Труда не знала история советского сельского хозяйства.
В 50-60 годах прошлого века между корейскими колхозами существовало негласное соревнование: какое хозяйство добьется большей урожайности кенафа (кенаф – лубоволокнистое травяное растение, прочное волокно которого идет на изготовление мешковины, брезента, веревок, отходы – на производство бумаги, строительных плит, из семян получают масло) или хлопка, у кого лучший Дом культуры, чья футбольная команда сильнее. И это была здоровая конкуренция, которая во многом способствовала стремительному социально-экономическому развитию колхозов, росту благосостояния сельских тружеников.
Еще более впечатляющими были достижения лубоводов, которые не просто освоили эту новую для корейцев культуру, но и за несколько лет смогли на порядок увеличить ее урожайность. В 20-30-е годы урожайность кенафа составляла 10-15 центнеров с каждого гектара (такая же урожайность была и на родине кенафа – Индии). К началу 50-х корейские колхозы, которые по существу монополизировали производство кенафа, добивались 70-80-центнеровой урожайности, а вскоре и этот рубеж был превзойден в два-три раза – 200.
Благодаря этим поистине выдающимся достижениям многие корейские колхозы не только прочно встали на ноги, укрепили свое экономическое положение, но и смогли резко повысить материальное благосостояние людей. Мощное развитие получили социальная сфера, культура, образование, спорт.
Например, валовой доход колхоза «Политотдел» (его председателем в 1953-84 годах был Хван Ман Гым) к середине 80-х годов составлял 17 млн. рублей, прибыль – 6 млн. рублей. Рентабельность в лучшие годы здесь достигала 30 процентов. Даже в животноводстве, которое в условиях Узбекистана в те годы считалось нерентабельной отраслью, «Политотдел» получал прибыль.
В колхозе работало 195 специалистов с высшим и средним специальным образованием. Колхозный Дворец культуры (вместимость 1200 чел.) по своей оснащенности, функциональным возможностям не уступал аналогичным учреждениям областных центров. В колхозе было воспитано 45 мастеров по различным видам спорта. Колхозная футбольная команда выступала в классе «Б» чемпионата страны. Центральная усадьба превратилась в благоустроенный поселок со школами, больницей, двумя стадионами, дворцом культуры, универмагом, другими учреждениями.
Газета «Рыбак Сахалина» № 31 от 8 августа 2013 г.
Корейские колхозы в годы войны
В.С. ХАН
Председатель колхоза «Северный маяк» Сергей Григорьевич Цой с членами колхоза на встрече с летчиком Александром Волковым, который летал на самолете, подаренном Цоем С. Г. 16 января 1943 г. председатель колхоза «Северный маяк» Среднечирчикского района Ташкентской области Цой Сергей на строительство самолета внес 1 млн. рублей.
Хан В. С. “Корё сарам – кто мы?”
На всю страну прославился рисовод из колхоза «Авангард» Кзыл-Ординской области Ким Ман Сам.
В связи с мобилизацией взрослого мужского населения в трудовую армию, корейские колхозы опустели. На полях преимущественно были старики, женщины и подростки. Несмотря на катастрофическую нехватку рабочих рук и техники, органы власти увеличивали в корейских колхозах посевные площади. За время войны (1941 по 1945 гг.) корейским колхозам «Авангард», «Большевик», «Гигант» (Казахстан) более чем в 3,5 раза увеличили посевные площади, «3-й Интернационал» (Казахстан), «Северный маяк» и «Политотдел» (Узбекистан) — более чем в 4 раза, а колхозу «Полярная звезда» и «имени Ленина» (Узбекистан) — более чем в 5 раз. За четыре года войны колхоз «Полярная звезда» поднял 1080 га целины.
Благодаря самоотверженному труду колхозников были значительно увеличены прежние показатели по валовому сбору и урожайности. Если в 1941-1943 гг. колхоз «Полярная звезда» с каждого гектара сдавал в среднем по 23,6 центнера хлопка, то в 1944-1946 гг. — 39,4 центнеров. [86, 44]
На всю страну прославился рисовод из колхоза «Авангард» Кзыл-Ординской области Ким Ман Сам, который в 1942 г. достиг мирового рекорда урожайности риса — свыше 150 центнеров с гектара. Такого урожая в последующие годы никто больше не получал. За внедрение передовых методов агротехники ему в 1946 г. была присуждена Государственная премия СССР, а в 1948 г. присвоено звание Героя Социалистического Труда — высшая награда в СССР за трудовые достижения.
В Каратальском районе Казахстана из 3 861 награжденных в 1946-1947 гг. медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» было свыше 1000 корейцев. [36, 31]
Вклад корейцев в дело победы проявлялся многообразно. Организация воскресников, взносы в фонд обороны, сбор средств на постройку самолетов, танков и бронепоездов, подарки для фронтовиков, помощь семьям воинов и многое другое — все это свидетельствует о патриотизме корейцев и их горячем желании внести свой вклад в защиту своей новой Советской Родины. Так, корейские колхозы Кзыл-Ординской области («Большевик», «Гигант», «Кантонская коммуна» и «Авангард») в течение 2-3 дней после обсуждения призыва москвичей и ленинградцев о помощи фронту внесли более 350 000 рублей деньгами и на 105 000 рублей облигаций и сдали в фонд обороны 6000 пудов риса и 18 000 штук различных вещей. Председатель колхоза «Дальний Восток» Каратальского района Казахстана Шин Хен Мун внес в фонд обороны 120 000 рублей.
В 1942 г. тракторист колхоза «III Интернационал» Лим Павел внес в фонд обороны, на строительство боевого самолета, из своих личных сбережений 303 тысяч рублей. В 1943 г. в колхозе «Путь к социализму» на военный заем подписались все колхозники (210 человек): наличными внесено было 3,7 тыс. рублей и 90,5 тыс. — в кассу Госбанка. В колхозе «Восточный партизан» на военный заем 1943 г. были охвачены все 452 колхозника; подписная сумма составила 250 000 рублей. В колхозе имени Молотова на заем подписалось 665 человек, подписная сумма составила 300 000 рублей. Колхозники колхоза «Политотдел» внесли в фонд обороны 71 500 руб., колхоза «Новый путь» — 33 279 руб., колхоза «Красный партизан» — 12 270 рублей. В этом движении участвовали даже дети. Так, ученица 7 класса колхоза им. Свердлова сдала в фонд обороны два больших серебряных кольца. [41, 76-78]
В 1943 г. корейские колхозы Узбекистана («Полярная звезда», им. Ленина, «Правда», им. Свердлова и «Северный маяк») внесли в фонд Советской Армии 6 млн. рублей и отправили в подарок армии 695 посылок. Председатель колхоза «Северный маяк» Ташкентской области С. Г. Цой внес на строительство самолета 1 млн. рублей. В телеграмме Верховному главному командованию он писал: «Я вношу на строительство звена самолетов «Колхозник Узбекистана» 1 миллион рублей из своих личных сбережений. Прошу мой заказ для Красной Армии передать одному из авиационных заводов, а коллектив рабочих этого завода прошу ускорить строительство самолетов и быстрее передать их в действующую армию для нанесения сокрушительных ударов по гитлеровским захватчикам». [41, 76] Наряду с денежными средствами корейцы Узбекистана, как и другие трудящиеся республики, отправляли на фронт одеяла, телогрейки, полушубки, шапки, шарфы, варежки, носки и другие вещи.
Несмотря на политический статус корейцев как депортированного народа, достижения корейцев не могли остаться незамеченными. Корейцы, причем массово, начинают получать правительственные награды. Только в одном Каратальском районе Казахстана из 3 861 награжденных в 1946-1947 гг. медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» было свыше 1000 корейцев. [36, 31]
Период войны — особое время в истории нашей страны. Весь народ поднялся на борьбу с захватчиком. Каждый считал своим долгом внести свой вклад в дело победы. Это время отмечено особым массовым трудовым героизмом. Все трудились, не покладая рук, в том числе и корейцы. Такой моральный подъем и такой трудовой героизм сохранился и в послевоенное время, когда нужно было страну возрождать из пепла.
В трудные для Родины годы корейцы сумели забыть и подавить в себе чувство унижения и обиды. Это очень важно для понимания самоотверженного труда корейцев. Подобное стало возможным, потому что в корейцы связывали случившееся с ними с недоразумением, ошибкой, а порой даже пытались оправдать целесообразность жестких мер, так как находились в плену сталинских домыслов о врагах социализма. Они по-прежнему верили в незапятнанность Сталина и в то, что живут в самой справедливой стране. Кроме того, для корейцев, лишенных возможности воевать, их труд на земле был единственной возможностью реализовать себя и добиться общественного признания. И они полностью отдавали себя этому труду.
By Anastasiya : https://ants-in-pants.com/ru/blog/korean-tashkent/
Август 24, 2015
Мало кто осознает, что Средняя Азия – это настоящий melting pot из совершенно разных национальностей: татар, русских, белорусов, украинцев, немцев и так далее – помимо местных. Например, в Ташкент многие бежали от голода, приезжали строить коммунизм, а некоторых сюда просто ссылали. Не случайно в городе, например, есть даже японское и немецкое кладбище. Оказавшись в компании каучсерфера из Южной Кореи, нам посчастливилось также узнать о судьбе корейцев в Ташкенте.
Начали мы этот день все же с корейской еды, чтобы уж совсем прочувствовать корейскую культуру. В ресторане Ченсон (г. Ташкент, Мирабский район, ул. Фаргону йули, ориентир – остановка Почта) можно отведать много корейских блюд, включая собачатину. Как нас ни убеждали, что это не такие собаки, что порода, которую выращивают как кур на убой, мы так и не решились. Благо меню включает в себя много других блюд.
Корейцы были депортированы в Среднюю Азию из приграничных районов Дальнего Востока в 1937 году «в целях пресечения проникновения японского шпионажа». Всего в Южно-Казахстанскую область, в районы Аральского моря и Узбекскую ССР выселили 172 тысячи этнических корейцев. По сведениям и переписям населения за 1983 год, больше всего корейцев (350 тысяч человек) на территории СССР проживало в Узбекистане.
Депортированные корейцы подверглись серьёзным ограничениям в своих правах, хотя их положение и было значительно лучше положения иных, более неверных депортированных народов – немцев, калмыков и крымских татар. Местные и центральные власти предприняли значительные усилия по обустройству переселенцев. Многие корейцы спустя некоторое время после депортации получили возможность построить карьеру и преуспеть в строительстве коммунизма, из-за которого их когда-то депортировали. В Ташкенте мы посетили в музей Ким Пен Хва, знаменитого председателя корейского колхоза «Полярная звезда».
Чтобы попасть в Музей, нужно позвонить его хранительнице, Эмилии Андреевне, она же Тхай Тян (+998901786850). Впрочем, в корейском поселке, где расположен музей, вам и так помогут ее найти.
Эмилия Андреевна – одна из немногих в поселке – по-прежнему говорит по-корейски. Она родилась здесь, жила в Бухаре и Новосибирске, а потом снова вернулась в поселок к маме. Преподает в местной школе корейский, а с 2004 заведует музеем. Ее внуки живут в Москве, где находится благотворительных фонд Ким Пен Хва.
Ким Пен Хва (1905-1974), родители которого эмигрировали в Россию из Кореи, родился в Приморской области в крестьянской семье. Несмотря на то, что во время гражданской войны он боролся в партизанском отряде против японских интервентов, вступил в ВКП(б), в 1938 году его арестовали как участника националистической корейской организации. Дело было прекращено через год за отсутствием состава преступления, но с карьерой, начатой в армии, Ким Пен Хва пришлось расстаться. Тогда он приехал в Узбекистан, куда были депортированы родственники и уже в 1940 году был избран председателем колхоза, проработав на этой должности более 34 лет. «Здесь я обрел свою новую родину…» гласит цитата из его трактатов (да, он еще и писал).
Всех орденов и наград Ким Пен Хва и не перечислить. Судя по тому, как наша корейская спутница хотела попасть в музей, Ким Пен Хва – известная личность и за пределами бывшего Советского Союза. Многочисленные альбомы, фотографии и грамоты в музее подтверждают его успехи.
Его колхоз лидировал не только по показателям урожайности, но и в культурной жизни. Здесь был основан народный театр, в котором работали артисты со своей зарплатой. Колхоз воспитывал лучших футболистов. И даже когда Хрущев дал волю корейцам, Ким Пен Хва и корейцы из его колхоза обратно (или в Корею) не уехали.
Эмилия Андреевна рассказывала, что корейцы – настолько живучий народ, что могут выжить в любых условиях, разработать самую неплодородную почву и построить город на самом неблагоприятном месте. Так случилось и с колхозом «Полярная звезда», на месте которого были, по ее словам, болота, камыши, шакалы и кабаны. К сожалению, колхоз, который корейцы когда-то построили с нуля, теперь у них забрали, и они снова никто на территории, которую разработали.
В музее также много информации о репрессированных корейцах. Сюда часто приезжают корейские делегации, а памятник Ким Пен Хва открывал президент Узбекистана.
Музей Ким Пен Хва находится за городом, на трассе Ташкент-Таджикистан.
Отсюда мы и порешили добираться до Таджикистана автостопом.
