КИМ СЫН БИН - участник Первомартовского движения в Корее, Гражданской и Великой Отечественной войн

Из статьи "Советские корейцы на фронтах ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 гг." 

https://mt-smi.mirtesen.ru/blog/43666389524/Sovetskie-koreytsyi-na-frontah--VELIKOY-OTECHESTVENNOY-VOYNYI-19

Ким Сын Бин, 1895 г. р., бывший ефрейтор личной охраны короля Кореи Коджона, участник Гражданской войны на Дальнем Востоке, призван в РККА в 1936 г., в 1938 г. участник боевых действий у о. Хасан;

vesti-ass-25032019.pdf (yandex.kz) - Вести Ассамблеи народов Хабаровского края, 25 мая 2019 г.

Ким Сын Бин – непосредственный участник Первомартовского восстания. Служил в личной охране короля Кочжона, после подавления восстания иммигрировал в Маньчжурию, где создал школу подготовки бойцов. В 1921 году в составе отряда «Тэхан тоннип кун» («Армия за независимость Ко-реи») перешёл на территорию советского Дальнего Востока, где сражался против японских интервентов и белогвардейцев. Летом 1921 г. со своим отрядом вошел в состав отдельной корейской бригады О Хамука 5-й Красной армии. Затем служил в составе 59-го Посьетского погранотряда. Участник боев на о. Хасан в июле-августе 1938 г., принимал участие в боевых действиях против Квантунской армии в августе-сентябре 1945 г. 

Ким Сын Бин

Из автобиографии 20 августа 1958 г.

Я, Ким Сын Бин (Ким Бен Дю), член КПСС с 1927 года, бывший красный партизан, родился 9 октября 1895 года в деревне Кадянги, волости Сентхай-мен, уезда Кансегун, провинции Пхёнаннамдо, что в 30 км западнее Пхеньяна (Корея).

В 1910 году я окончил высшую начальную школу (семилетку) в местечке Моракдян, находяшемся на расстоянии 3 км от на шей деревни, после чего в течение 5 лет, помогая летом родителям в сельскохозяйственных работах, изучал китайскую грамоту и общеобразовательные предметы по лекциям для заочников средней школы, а также изучал японский язык.

В сентябре 1915 года я поступил на службу в корейский пехотный отряд в Сеуле, где служил до 1 марта 1918 рода в чине ефрейтора и проходил военное обучение по всем уставам японской армии, а также самостоятельно изучал военное дело по учебникам японской военной школы.

Корейский пехотный отряд — это наёмный отряд, который был организован в августе 1910 года для несения караульной службы во дворцах бывшего корейского императора. Произошло это сразу после того, как Корея была аннексирована Японией и остававшаяся в незначительном количестве корейская армия была распущена. Отряд был сформирован из двух рот общей численностью в 300 человек, главным образом из военнослужащих бывшей корейской армии. В личном составе отряда до командира отряда все включительно были по национальности корейцы. Отряд находился в подчинении штаба японской армии в Корее, и служба и обучение проводились на японском языке по уставам японской армии.

Для контроля над личным составом отряда из японской армии были прикомандированы один офицер в чине майора в качестве инспектора и два фельдфебеля в качестве его помощников. Корейский пехотный отряд нёс караульную службу во дворцах бывшего корейского императора в Дексу-гун и Чандек-кун. Караулам не выдавали патронов, поэтому называли солдат этого отряда «цветами», так как они не охраняли дворцы, а украшали их. В марте 1918 года, после увольнения из указанного отряда, я вернулся домой. В то время моя семья находилась в поселке Рохари (Саголь), волости Кимдемен, уезда Дайдон-гун, что в 25 км западнее Пхеньяна.

Вместе с родителями я занимался сельским хозяйством. Моя революционная деятельность началась в марте 1919 года, когда возникло мартовское движение в Корее 1 марта 1919 года мне стало известно, что в этот день в Пхеньяне состоялись большие митинги, посвященные провозглашению Декларации о независимости Кореи и демонстрации. На следующий день, т.е. 2 марта, я получил у одного товарища Декларацию о независимости Кореи и вместе с товарищами размножил её на копировке в нескольких десятках экземпляров. 3 марта в базарный день в местечке Моракдян мы пошли туда, чтобы организовать там митинг, посвященный провозглашению указанной декларации.

Примерно в 10 часов утра во время читки декларации в местечке Моракдян японскими жандармами были арестованы 5 человек: мой дядя Ким Хын-се, директор школы Сон Сын-бем, студент Ким Син-бок, житель этого местечка Ким Хай-дин и я. Примерно в 9 часов вечера там состоялся митинг, посвященный провозглашению декларации, во время митинга было 10 выстрелов из винтовки, сделанных японскими жандармами, и было арестовано еще два человека.

4 марта 1919 года в соседнем местечке Вондян, являющемся центром волости Кимде-мен, состоялся большой и хорошо подготовленный митинг, посвящённый провозглашению Декларации о независимости Кореи, где участвовало свыше 5 000 человек. После читки декларации на митинге сообщили о положении в местечке Моракдян, где были арестованы японскими жандармами те, кто провозгласил декларацию. По предложению участников митинга все они в колоннах направились в местечко Моракдян для демонстрации протеста против ареста вышеуказанных лиц. В жандармском пункте в местечке Моракдян было всего 4 жандарма: один японец и три корейца. Им было известно, что демонст ранты из Вондян вышли в местечко Моракдян.

Заранее, до прибытия демонстрантов, жандармы заняли позиции на окраине местечка Моракдян и ждали прибытия демонстрантов. Примерно в 16 часов де монстранты появились на расстоянии примерно в 300 м. от жандармов, которые открыли огонь по демонстрантам, идущим в колоннах, но демонстранты разомкнулись и продолжали двигаться вперед под огнем. Жители местечка Моракдян, возмущенные тем, что жандармы стреляют из винтовок по мирным демонстрантам, напали на жандармов и убили их палками.

В это время один из жителей местечка Моракдян по фамилии Цой Ян-гын прибежал в жандармский пункт и освободил всех арестованных, в том числе и меня. Из числа демонстрантов было убито более 10 человек и ранено несколько десят ков человек. После этого я эмигрировал в Маньчжурию и пришел в местечко Квадамаоцзы, уезда Тунхуа, к знакомому корейцу Сон Тхи-ун.

До моей эмиграции моё имя было Бен Дю, а после неё — Сын Бин.

С апреля 1919 года я начал преподавать в корейской начальной школе в Квадамаоцзы и одновременно установил связь с нелегальной корейской военной школой «Синхын хаккё».

Удостоверение бывшего красного партизана Ким Сын Бина Выдано в 1930-е гг.] Из личного архива Ким Сын Бина (г. Хабаровск). Book_Korrei_END.indd 241 ook_Korrei_END.indd 241 23.06.2011 14:24:41 3.06.2011 14:24:41 242

В связи с открытием 3-го учебного отряда, являющегося филиалом указанной выше школы «Синхын хаккё», в районе местечка Квадамаоцзы в июне 1919 года я был назначен преподавателем указанного учебного отряда.

По окончании шестимесячного обучения в учебном отряде, в конце 1919 года я вместе со всеми курсантами выехал в «Синхын хаккё», находящуюся в районе поселка Хамихэ, уезде Тунхуа, где вновь организовался «Кйосен дай» (учебный отряд повышенного типа) для подготовки кадров антияпонского партизанского движения. Я был назначен преподавателем этого учебного отряда «Кйосен дай».

В июне 1920 года по предложению китайских властей переместить школу «Синхын хаккё» куда-нибудь вглубь таёжного района, учебный отряд «Кйосен дай» был направлен в уезд Анту и расположен в корейских поселках Саньжэньфан и Байхэкоу, где мы продолжали обучение и работали по строительству помещения школы.

В июне 1920 года по предложению китайских властей учебный отряд «Кёсен дай» был перемещен в таёжный район — в посёлок Саньжаньфан уезда Анту, где в октябре был объединен с партизанским отрядом Хон Бомдо, затем перешел на территорию Советского Дальнего Востока...

Весной 1923 года в городе Никольске-Уссурийском была организована корейская школа-семилетка, куда я поступил на работу в качестве преподавателя. В августе 1929 года я был переведен в школу колхозной молодежи (ШКМ) при колхозе «Но вый мир», организованном бывшими красными партизанами, на должность директора ШКМ. В ШКМ я работал по август 1934 года, в сентябре поступил в вечерний техникум иностранных языков в городе Владивостоке и одновременно работал в указанном техникуме и в Дальневосточном университете в качестве преподавателя японского языка.

В мае 1936 годе Дальневосточным крайкомом партии я был направлен на работу в Управление НКВД по Дальневосточному краю и работал в оперпункте 7-го отдела. В ноябре 1937 года был переведен в Посьетский погранотряд, где служил до декабря 1946 года. Будучи на службе в указанном погранотряде, я участвовал в боях в районе озера Хасан против японских захватчиков в июле-августе 1938 года и в войне против империалистической Японии в августе 1945 года.

За выполнение боевой задачи в этой войне я был награжден орденом «Красная звезда». С февраля 1947 года по декабрь 1949 года служил в одном из органов контрразведки в Советской Армии. С января 1950 года по июнь 1951 года — в Управлении МГБ по Приморскому краю во Владивостоке, с июля 1951 года до настоящего времени работаю в Управлении КГБ по Хабаровскому краю в городе Хабаровске.

Орден Ким Сын Бина «За заслуги в создании государства» IV ст. «за патриотизм» (Республика Корея) Фото Юрия Кима Book_Korrei_END.indd 242 ook_Korrei_END.indd 242 23.06.2011 14:24:41 3.06.2011 14:24:41 243

Имею правительственные награды: 2 ордена «Красная звезда» и 6 медалей — «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «3а победу над Японией», «30 лет Советской Армии», «40 лет Советской Армии» и «За безупречную службу» I степени. Ким Сын Бин.

Автобиография // Рукой подать до дома в Кадянги:
Воспоминания о Ким Сын Бине.
Хабаровск, 2011.

Ю. Ким Из «Рассказа-воспоминания об отце»

«Рост — 170 см. Вес — 65–70 кг. Подтягивание на турнике — 20 раз. Метание однофунтовой (450 гр.) японской ручной гранаты — 70 м. Прыжок в длину с разбега в обмундировании с оружием и в сапогах — 6 м. Плавание в обмундировании с оружием (без обуви) — 100 м.»

Такими показателями характеризуются физические кондиции нашего отца во время его службы в гвардейском отряде в возрасте 20 лет. Прирожденный пехотинец, во время службы в погранотряде он в порядке командирской подготовки освоил верховую езду. После Хасанских боев отцу было вручено наградное охотничье ружье «зауэр». Это была изящная двустволка 16-го калибра, безкурковка с тонкими стальными стволами — предмет зависти всех посьетских браконьеров. И без того заядлый охотник, отец заболел этой страстью. В отряде была традиция (во всяком случае, во время войны) — в конце ноября снаряжалась группа охотников, для охоты выделялся и ограждался участок вблизи границы, на котором в течение трех дней шла заготовка дичи.

Добывали кабанов, изюбрей, коз и, при случае, медведей. Мясо шло в доппаек офицерам отряда и в праздничный котел солдатам. Отец неизменно включался в состав этой охотничьей команды. Рыбалку отец не признавал и не занимался ею. Это тем более странно, что рыбу он любил больше, чем мясо, и ел ее в любом виде: в ухе, жареную, копченую, вяленую и т.п.

Однажды, когда моему старшему брату Гене было 14, лет на одиноком пляже в Посьете отец показывал ему какие-то приемы национальной борьбы «сирим» с использованием ног. Каково было мое удивление, когда, повзрослев, я некоторые из них узнал в подсечках, подхватах и обвивах ногами из арсеналов вольной борьбы и самбо. Тогда же отец показывал Гене некоторые приемы бросков с захватами кистей рук.

В свои молодые годы отец был физически мощным и умелым воином. Мне мало что известно о его детских годах. Отец (при рождении Ким Бен Дю), 1895 года рождения, происходит из обедневшей крестьянской семьи. Когда-то зажиточная семья обеднела благодаря расточительству его деда по отцу — гуляке, силачу и повесе. Вместе с тем он всегда был любимцем в селе, желанным гостем в любом доме, добродушный, веселый и общительный, общепризнанный силач и постоянный победитель в борьбе «сирим».

Деда своего Бен Дю знал только понаслышке. В доме отца Бен Дю был самым младшим (самая старшая сестра, которая вышла замуж и жила в городе Пхеньяне, вторым старший брат, затем средний брат Book_Korrei_END.indd 243 ook_Korrei_END.indd 243 23.06.2011 14:24:41 3.06.2011 14:24:41 244 Ким Бен Диту).

Братья помогали отцу в хозяйственных делах, были неграмотны — обычные крестьяне. В детстве большое влияние на моего отца оказал его родной дядя, судя по всему, способный человек, добившийся самообразованием уважаемого положения в селе. Заметив любознательность и понятливость племянника, дядя привил ему любовь к занятиям, стремление к образованию, а также свои антияпонские патриотические взгляды, ставшие впоследствии страстью Бен Дю.

Мать родилась в 1898 году. В четырехлетнем возрасте она с родителями перебралась на российский Дальний Восток, по-видимому, не из Кореи, а из Маньчжурии. По прибытии они приняли православие, и мать была крещена, получив имя Мария, с которым оставалась всю жизнь.

Моя старшая сестра Ген Сук (Александра) в подростковом возрасте настойчиво лезла к матери с расспросами об истории ее знакомства с отцом и замужестве. Нередко эти разговоры происходили при мне. Вот как выглядит эта история. Зимой в начале 1923 года Марию навестила давняя подруга, жившая с семьей в соседней деревне Сандугоу. В числе разных новостей она рассказала, что в их селе расквартирован корейский партизанский отряд, распущенный в связи с окончанием гражданской войны, что среди демобилизованных партизан много интересных холостых ребят. В заключение подруга пригласила Марию погостить у нее во время весеннего национального корейского праздника в конце апреля. Приглашение было принято. Гулянье происходило на деревенской лужайке, народ собрался группами по соседскому принципу или приятельскими компаниями. Снедь, в основном принесенная из дому, собиралась и накрывалась на столы вскладчину. Вместе с тем, артельно завалили бычка и, нарубив его крупными кусками, варили мясо и шурпу в котлах партизанских походных кухонь.

Стояли качели, то тут, то там стихийно возникали хороводы, молодежь резвилась, состязаясь в прыжках в длину с места и в метании мячика, в сторонке мерялись силой в национальной борьбе «сирим». Мария обратила внимание на одного «очень черного высокого (Бен Дю был 170 см ростом, но в то время средний рост корейца не превышал 160 см) корейца», который, несмотря на моложавость, сидел за столом с деревенскими стариками. На нем была довольно хорошая гимнастерка с расстегнутым воротом и подшитым белым подворотничком, надо сказать, единственным на всей гулянке. Поверх гимнастерки был надет крайне потрепанный штатский пиджак: несмотря на ясный день, было ветрено и прохладно. Под пиджаком виден был поясной ремень с портупеей, но оружия не было. На ногах — летние брезентовые сапоги с крепящими ремешками под коленным сгибом. Это был Бен Дю.

Выглядел он хмурым и недовольным, в общем веселье участия не принимал. К нему подходили подвыпившие мужчины, он выпивал с ними, но разговаривал с видимой неохотой. Когда наступил вечер и был разожжен большой костер, Бен Дю со стариками куда-то исчез. Подруга сказала, что это один из командования отряда, занимается в селе устройством из партизан сельхозкоммуны. Через два месяца Бен Дю поселился в селе Удугоу, где так же шла организация коммуны.

Поселился он на той же улице, через несколько домов от дома свекра, снимая комнату. В селе Удугоу осело десятка два бывших партизан, устроившихся работниками к зажиточным хозяевам. Не имеющие семьи, подворья,

Book_Korrei_END.indd 244 ook_Korrei_END.indd 244 23.06.2011 14:24:41 3.06.2011 14:24:41 245

живности, они представляли собой коммунаров в чистом виде, если к ним присоединить батраков, сезонных работников и часть бедных арендаторов, то должна получиться хорошая коммуна. Но без привлечения опытных знающих землеробов рассчитывать на хорошие урожаи и развитие хозяйства не приходилось. В Удугоу Бен Дю прожил около месяца. На работе он нигде не числился, и на что жил, Марии было непонятно. Раза два к нему приезжал какой-то красный командир, красивый кореец с усами, очень нарядно одетый, с саблей и шпорами. Приезжал он под вечер один на пролетке, вызывал из дому Бе Дю и о чем-то долго беседовал с ним, стоя у калитки. Мария видела, как шли они в сельсовет рядом — нарядный командир и Бен Дю в майке, галифе и каких-то домашних тапочках. Почему-то Марии было обидно за него. Позже Мария узнала, что это был его бывший партизанский командир, который настойчиво предлагал Бен Дю остаться в командных кадрах Красной армии. Но Бен Дю хотел учиться и отказался. Полагаю, что этим командиром был бывший командир корейского партизанского отряда, у которого Бен Дю был заместителем в 1922 г.1

Его, наряду с О Хамуком и Цой Коре, Бен Дю считал виновником вооруженного столкновения между корейскими партизанами, которое произошло в 1921 году в г. Свободном, в результате которого погибли более 30 бойцов. В конце лета Бен Дю, встретившись с Марией на улице, предложил ей побеседовать. Не желая привлекать внимания знакомых, она попросила его беседовать на ходу. Бен Дю сказал, что она ему нравится, и он уже много о ней знает. Он сказал, что хочет продолжить образование и завтра едет в Уссурийск для поступления в открывшийся корейский педтехникум, что учиться он будет на заочном отделении, а с трудоустройством ему обещали помочь. Поэтому, если она согласна, то он, устроившись с работой и жильем, заберет ее в Уссурийск.

Шокированная формой объяснения, Мария, тем не менее, неожиданно для себя сказала, что она согласна... В 1955 г. в нашем доме появился огромный хохол, ростом за 180 см и весом более 100 кг. Отец очень обрадовался ему, было видно, что их связывает действительно большая взаимная симпатия.

Это был сослуживец отца по Посьетскому погранотряду Тунник... Он закончил Академию МВД, дослужился до полковника милиции и, наконец, получил назначение в Хабаровск на должность начальника открывающейся школы милиции. Он радостно ходил по квартире, подкидывал кверху мать, которая сердилась и возмущенно вырывалась. Удивительно, что непритворное возмущение матери не оказывало на него никакого действия, он оставался безмятежно ласковым, похохатывая, опять подступал к ней. Отца он дружески, но гулко хлопал по спине своей огромной лапой, отчего отец приседал и смущено «прядал ушами» с видимым удовольствием. Все это было для меня непривычным и поразительным. Потом они сидели за столом, вспоминая сослуживцев и разные перипетии совместной службы.

«Хохол» смачно пил водку и с аппетитом ел жгучую корейскую еду. С этого времени он довольно часто заходил в гости, иногда с супругой, подстать ему, могучей «хохлушкой», очень миловидной и редкой приветливости. Она учила мать делать тесто для особо упругих галушек, из пшена готовить украинс -

1 Вероятно, имеется в виду командир партизанского отряда Илья Пак. Book_Korrei_END.indd 245 ook_Korrei_END.indd 245 23.06.2011 14:24:42 3.06.2011 14:24:42 246

кий кулеш, заправляя его жареным салом с луком, и угощала особенным украинским салом, нашпигованным и переложенным чесноком при засолке. Он проводил много времени, беседуя со мной «по душам». Вопреки ожиданию, собеседник он был интересным, умел слушать, был склонен поразмышлять вслух. В ходе бесед касались мы разных тем. Нередко он рассказывал мне про моего отца, о службе на границе и службе вообще. Из его рассказов я узнал об отце много такого, чего никогда бы не узнал от него самого. Отец прибыл в погранотряд на должность переводчика при штабе отряда в звании младшего лейтенанта (техник-интендант второго ранга). Он не относился к строевому составу офицеров штаба, однако наравне со всеми проходил строевую, огневую, верховую и политучебу. По возрасту он был старше других и чувствовалось образование. Особенно это было заметно на политзанятиях и политинформациях. Командование отряда, включая начальника Гребенника К.Е.1 , относились к нему с уважением, ценя его дисциплинированность, ответственность и исполнительность.

Хасанские события 1938 года заставили всех по-другому взглянуть на него. Во время хасанских боев он неожиданно зарекомендовал себя как боевой офицер со зрелой оценкой боевой обстановки и занимаемых позиций, с большими знаниями организации разведки, охранения, системы огня и минирования. Прибыв с опергруппой на оборонительный участок, он полдня провел на передовом наблюдательном пункте, после чего подал рапорт коменданту боевого участка с оценкой сил противника, их дислокации и вероятных

1 Гребенник Кузьма Евдокимович (1900–1974) — советский военачальник, Герой Советского Союза (1945), генерал-лейтенант. В 1930-е гг. — командир Посьетского пограничного отряда, выдержавшего первый удар японцев во время боёв у озера Хасан в 1938 году.

Удостоверение участника Хасанских боев 1938 г. Ким Сын Бина Выдано 5 ноября 1939 г. Из личного архива Ким Сын Бина (г. Хабаровск). Book_Korrei_END.indd 246 ook_Korrei_END.indd 246 23.06.2011 14:24:42 3.06.2011 14:24:42 247

действий. Его рапорт сначала был воспринят с недоверием, однако свои выводы он обосновал данными наблюдения. Оказалось, что численность противника он подсчитал приблизительно по количеству походных кухонь. По их рассредоточению на позициях противника определил расположение войск, по маршрутам разноски термосов питания от кухонь установил места нахождения боевых дозоров и охранения, по расположению участков минирования — предположительные действия противника в обороне и наступлении и направление этих действий. Молодые офицеры, в большинстве не имевшие боевого опыта, были поражены...

Ким Ю. Рассказ-воспоминание об отце // Рукой подать до дома в Кадянги: Воспоминания о Ким Сын Бине. Хабаровск, 2011